August 18th, 2015

Мой папа

Мой папа безнадёжно далёк от лингвистики, но его выражения скрутят в зевгму любого лингвиста. Вот приехал он как-то во Францию, по-французски выучил «бонжур» и «мерси». Папа знал, что в стране картавых вот уже целый год Даниэль учит русский язык и готова выплеснуть на него свои знания.

«Здравствуйте, Николай Сергеевич! – встретила она папу. – Как дела?»

Даниэль знала тридцать шесть способов ответа на вопрос «Как дела», включая «как сажа бела» и «ещё не родила». Она подготовила диалог, в котором, в зависимости от его ответа, можно было продолжить: «У меня тоже хорошо» или «А почему не очень?» Потом она сказала бы, как рада его видеть, и расспросила, трудной ли была дорога.

Папин ответ был ёмок, как выстрел, и так же убоен.
«Шустрим!» – сказал папа.

Даниэль перевела взгляд на меня: «Куа???» И снова на папу: «Што?»

«Шустрим!» – повторил папа погромче. Он сказал это совершенно искренне, от души, и даже взмахнул кулаком в подтверждение. Он и не подумал, что своим ответом дисквалифицировал сразу двоих: Даниэль с её русским языком и меня как переводчицу.

«Ну, папа…» – выдохнула я и, чертыхаясь, пустилась объяснять Даниэли про активную жизненную позицию папы и роль физических упражнений в хорошем самочувствии. А папе, про то, что нельзя человеку, плохо знающему язык, отвечать так сложно.

«А, ну тогда скажи, что хорошо», – согласился папа, повернулся к Даниэли и повторил погромче: «Ха-ра-шо!»